ARTSphera.com.ua продажа и покупка произведений искусства картин работ мастеров
Русский Украинский Английский Немецкий Французский
Ви вошли на сайт, как гость!
Логин:
Забыли пароль?
Пароль:
Зарегистрироваться
Запомнить
Зарегистрировано: [1934] мастера,   [186] посетителей.
Опубликовано:   [31685] работ.      
Онлайн:
RSS feed
Поиск по:

Последние новости

Главой Международной ассоциации биеннале станет Шейха Хур Аль Касими
Генпрокуратура Монако вмешалась в расследование по иску Дмитрия Рыболовлева к Иву Бувье
Итальянский коллекционер Патриция Сандретто Ре Ребауденго открывает музей в Мадриде
Музей Гуггенхайма решил снять с выставки работы, возмутившие зоозащитников
Попытка счастья

Последние статьи

5 причин, почему на День влюбленных дарят картины
Автобиография
Что выгоднее покупать: актуальное искусство или антиквариат?
Что такое СМАЛЬТА?
Рисуем новогоднюю елку на Новый год.
Региональным музеям Британии помогут приобрести работы современных художников
Геометрия дизайна. Пропорции и композиция. Кимберли Элам.

Вид искусства

Живопись(21411)
Другое(3089)
Графика(2886)
Архитектура(1737)
Вышивка(1036)
Скульптура(615)
Дерево(439)
Куклы(301)
Компьютерная графика(278)
Художественное фото(269)
Дизайн интерьера(239)
Народное искусство(187)
Церковное искусство(169)
Бижутерия(119)
Текстиль (батик)(107)
Керамика(105)
Витражи(103)
Аэрография(74)
Ювелирное искусство(66)
Фреска, мозаика(64)
Дизайн одежды(60)
Стекло(56)
Графический дизайн(38)
Декорации(26)
Лоскутная картина(14)
Флордизайн(9)
Пэчворк(4)
Бодиарт(3)
Плакат(2)
Ленд-арт(2)
Театр. костюмы(0)

День рождения

Анастасия Звигольская
Игорь Кравчук Викторович
Николай Шиняев Уланович

Полезные ссылки

Ежевика - товары для рукоделия

Облако тегов

Система Orphus


Написал статью: Opanasenko

Ирина Антонова: «Дело не в любви, понимаете?»


3 ноября в Музее современного искусства «Гараж» в рамках «Ночи искусств» состоялась беседа Антона Белова, директора Музея «Гараж», и Ирины Александровны Антоновой, президента Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. «Артгид» публикует избранные фрагменты их увлекательного разговора.

Антон Белов и Ирина Антонова. 3 ноября 2014. Фото: Денис Синяков. © Музей современного искусства «Гараж»

Антон Белов: Добрый вечер! Меня зовут Антон Белов, я директор музея современного искусства «Гараж». Сегодня у нас в гостях президент Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина Ирина Александровна Антонова, с которой мы поговорим о культуре.

Ирина Антонова: Добрый вечер. Мы всегда живем в пространстве культуры. Культуру определяют очень по-разному: есть культура материальная, есть культура духовная, есть культура античная, буржуазная, культура Майя, культура быта. Мораль и право тоже относятся к культуре. А есть, конечно, культура художественная, она также очень обширна. Это понятие включает в себя и театр, и музыку, и кинематограф, и литературу, и архитектуру… Но в ходе сегодняшней встречи я буду говорить о вещах, которые ближе мне как работнику музея.

Мне кажется, что многие из здесь присутствующих считают, что музей — это очень древнее по времени создания учреждение. На самом деле это не так. Музеи появились только в середине XVIII века — и одними из первых были Британский музей и Лувр. До этого, конечно, были различные коллекции и собрания, но их жизнь была своеобразна. Скажем, в пирамиде, где хоронили фараона, был набор замечательных вещей, в том числе и сокровища. Но гробница не была музеем: она никому не была доступна. Музей начинается с момента, когда с коллекцией знакомится не только владелец, тот, кто ее приобрел, собрал или придумал, но и зритель.

Только по видимости изобразительное искусство — самое легкое в восприятии: «Я смотрю — и я вижу». Сила художественного произведения, его смысл не столько в том, что вы видите, на что вы смотрите, — он совсем в другом. При беглом взгляде, при первом соприкосновении вы снимаете самый поверхностный слой: сюжет, интригу, персонажей, все остальное уходит от внимания… Общение же с настоящим, подлинным произведением искусства, которое доставляет радость и счастье не на одну минуту, не на один день, а часто на всю жизнь, — это постоянное погружение и проникновение в его глубины.

В чем особенность шедевра? В том, что со временем меняетесь вы сами, меняется ваш жизненный опыт, вы что-то узнаете, то, что представлялось важным, уходит, а казавшееся менее значимым выходит на первый план; но все эти изменения уже содержатся в произведении, и каждый раз вы видите в нем новые пласты. И вот эта радость увиденного и открытия нового — это ваша личная радость. В этот момент вы на уровне творца — и это то, что дает счастье от общения с искусством.

Тициан. Любовь небесная и Любовь земная. Около 1514. Холст, масло. Галерея Боргезе, Рим

А.Б.: Допустим, что в коллекции вашего музея сейчас находятся 700 или 800 тысяч произведений. Если оцифровать часть из них, выложить в интернет, снабдив комментарием, и дать возможность работать с ними, расширит ли это культурные возможности? Станет ли такой шаг пропагандой искусства?

И.А.: Это работа, которой мы занимаемся на протяжении всей нашей жизни! Мы делаем телепередачи, готовим фильмы; сейчас в работе целый ряд таких продуктов и для интернета, и для телевидения. Не говоря уже о каждодневной работе с нашими посетителями самых разных возрастов: к нам приходят как дети (начиная с четырех с половиной лет), так и посетители самого почтенного возраста.

А.Б.: Весь интернет гудел, когда появилось сообщение, что вы лично будете вести курс лекций-встреч об искусстве, на которые можно будет попасть только по предъявлению пенсионного удостоверения. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

И.А.: Я не люблю подобных сенсационных вещей. Да, действительно, я объявила о курсе для людей так называемого третьего возраста — так элегантно во многих странах за рубежом называют людей пенсионного возраста, у которых есть больше свободного времени для себя. Многие зарубежные музеи предлагают программы для них. Некоторые из таких программ я посетила, и мне они очень понравились. Это не просто лекции — это обязательно общение в форме семинаров, встреч, бесед с ведущим курса — тем самым осуществляется обратная связь с аудиторией.

Например, у нас великолепный лекторий в музее, но мы никогда толком не знаем, с чем люди ушли. Они похлопали, им, возможно, понравилось, но что они унесли с собой? Может быть, они хотели бы еще что-то узнать? Программа, которую я объявила, построена таким образом, что эта обратная связь в ней тоже присутствует. Курс состоит из нескольких тем. К примеру, одна из них — «Любовь небесная и любовь земная», охватывает буквально все сюжеты, касающиеся любви. Название взято у одноименной картины Тициана, на примере которой мы ведем рассказ о любви. Он начинается с древнейших времен, от неолитической Венеры из Брассемпуи, и доходит буквально до наших дней. У Яна Вермера есть картина «Офицер и смеющаяся девушка». Эта такая бытовая сцена голландской жизни XVII века: комната, сидит офицер в такой необыкновенно красиво посаженной шляпе, перед ним молоденькая улыбающаяся женщина. Но на самом деле это не просто такая сценка, действие в борделе происходит. И, соответственно, надо все это прочесть и понять: в этой комнате, например, висит карта, а молодой человек — офицер, он, очевидно, где-то странствовал, вернулся и пришел получить свою маленькую порцию счастья в этот дом. А есть картина «Авиньонские девицы» Пабло Пикассо, действие которой тоже происходит в борделе. И я их показываю рядом, потому что это два решения одной темы: XVII век, Голландия, и XX век, Испания. Между этими полотнами огромный промежуток времени — и вот вам разные ипостаси любви. И на таких сравнениях художественной формы и прочего идет рассказ — и все всё понимают и потом могут об этом говорить.

Пабло Писассо. Авиньонские девицы. 1907. Холст, масло. Музей современного искусства, Нью-Йорк. © 2014 Estate of Pablo Picasso / Artists Rights Society (ARS), New York

А.Б.: Я знаю, что у вас не то что отрицательное, но свое собственное отношение к современному искусству. Вы любите Бойса, его первая выставка в России состоялась в ГМИИ, в вашем музее прошла ретроспектива Энди Уорхола. В то же время про многих известных художников, работы которых можно увидеть, к примеру, в «Гараже», вы говорите, что не считаете их род деятельности искусством. Они, как я понял из ваших комментариев, осуществляют некий творческий акт, который еще не описан. То есть вы с некоторым скептицизмом относитесь к тому, что происходит в данный момент в искусстве.

И.А.: То, что вы сказали, показывает, насколько эта тема, во всяком случае, применительно ко мне, обросла разного рода домыслами. Бойса, как художника, можно понимать, уважать, но любить его невозможно. «Любить» — это не то слово, которое можно применить к Бойсу и его работам. Во всяком случае, я не могу применять это слово сейчас в том значении, которое оно имеет для меня лично. Но у меня есть еще один значимый аргумент: перед человеком, который всю жизнь занимается искусством, вообще не стоит такой проблемы — любить или не любить что-либо. Моя искусствоведческая специализация — итальянское Возрождение, если взять еще уже — венецианское искусство этого времени. А если быть совсем точным, я занимаюсь фресковой живописью. Но моя жизнь сложилась так, что я вынуждена заниматься всем, что находится в моем ведении. В музее есть раздел Древнего Востока, значит, я вынуждена заниматься Древним Востоком, есть античный отдел, значит, мне нужно быть компетентной в античном искусстве и так далее.

Но дело в другом. Мы все знаем, что на рубеже XIX и XX веков происходит трагедия вселенского масштаба, когда рушится целая система, целый образ мира, каким он был запечатлен в искусстве до того. Происходит полное отрицание всего того огромного пути, который был пройден искусством, — и этот процесс развивался на протяжении всего XX века. Где-то в начале 1970-х начинается следующий этап: постмодернизм — то, с чем мы непосредственно связываем феномен современного искусства. В художественной сфере появляются явления, которые, на мой взгляд, не вписываются в понятие того, что на протяжении столетий называлось искусством. Хочу ли я констатацией этого факта их принизить, пренебречь ими, не принять? Вовсе нет. Хочу ли я сказать, что я не люблю эти явления? Нет, слово «люблю» тут не применимо. Дело не в любви, понимаете? Перед нами нечто совершенно иное, и его не надо принимать в качестве искусства и называть тем же словом. Не надо прятать за привычным термином «искусство» — надо найти новый, свой собственный. Вы увидите, что рано или поздно определение для этого вида творческой деятельности человека обязательно будет найдено.

Когда я бываю в музеях современного искусства в самых разных странах, я все более укрепляюсь во мнении: необходимо новое определение этого направления. Тогда оно и развиваться будет более содержательно, успешно, а, главное, качественно. На сегодняшний день художественная продукция, предлагаемая под видом современного искусства, потеряла свое пространство. Раньше искусство существовало в пирамидах, античном храме и храме христианском, для которого писалась икона, фреска и так далее. Затем появился дворец, а после него — маленький дом голландца, и каждый раз художник работал на заказчика и на его мир. Сейчас для искусства возникли музеи, и это страшный процесс.

А.Б.: Нынешние музеи — это мегамоллы культуры, которые даже немного пугают.

И.А.: Левиафаны.

А.Б.: Да, Левиафаны.

И.А.: И это страшно. Сейчас наступил момент кризиса музеев — и надо думать о том, как развивать их дальше. Я знаю очень много людей, которые говорят примерно одну и ту же фразу: «Очень люблю ваш музей». Я отвечаю: «Спасибо большое, а что конкретно в нем нравится? Экспозиция?» «Нет, вы знаете, у вас такой музей, который можно за один день осмотреть».

А.Б.: Человеческого размера.

И.А.: Человеческого размера. И это очень важно.

Главное здание ГМИИ им. А. С. Пушкина. Апрель 2014 . Фото: Екатерина Алленова/Артгид

А.Б.: За последние десятилетия Пушкинский музей разросся до внушительных размеров. Сейчас началась его реконструкция, после чего его площади увеличатся в два раза. Это же тоже некоторое стремление к мегамоллу культуры. Или вы все-таки по-другому это воспринимаете?

И.А.: Сейчас большая часть коллекций — в запасниках. Больше того, нет элементарных пространств для зрителя. Современный музей — это fifty/fifty. То есть половина — для показа коллекций, а половина — для зрителя: для отдыха, занятий, лекций, работы в библиотеке и так далее. И этого недостаточно, как показывает опыт. Больше надо…

А.Б.: …социальных функций.

И.А.: Зрителей сейчас приходит больше, им нужно больше пространства. Поэтому наш музей увеличивается не за счет экспонирования коллекций (хотя, конечно, какая-то важная часть из запасников будет вытащена), сколько за счет создания зрительского комфорта, который будет сочетаться с удобством существования и функционирования самого музея.

А.Б.: Перед нашей встречей мы обсуждали, что российское и западное искусство очень редко можно увидеть в одном выставочном пространстве.

И.А.: Да, вы знаете, это уже традиция: в Эрмитаже, нашем музее, Третьяковке, Русском музее… И так везде. Даже в Киеве есть три разных музея: русского, украинского и зарубежного искусства. Со временем становится все яснее, что очень важны диалоги — это основная форма для понимания искусства. С одной стороны — Пикассо, а с другой — Кандинский и Малевич. XVII век в России — это икона, а в Европе это Рембрандт, Веласкес, Ван Дейк… Я думаю, сейчас должны быть созданы музеи современного искусства, где будет осуществляться такой диалог.

А.Б.: В России вообще нет музеев, где можно было бы увидеть то, как развивалось искусство в XX веке.

И.А.: Да, такие музеи нужны. Но, на мой взгляд, их не нужно делать так, как это пытается сделать Эрмитаж. Я была на выставке «Манифеста», и на меня она произвела угнетающее впечатление. Не из-за материала, а из-за того, как он показывается. Экспонирование и контекст. Он чудовищный и демонстрирует полное непонимание современного искусства… Я считаю, что музеи современного искусства должны существовать самостоятельно, как Центр Помпиду. Во Франции все правильно развивается: есть Лувр, есть музей Орсэ с искусством XIX — начала XX века и есть Центр Помпиду. Или, например, галереи Тейт и Тейт Британ. Даже музей Прадо передал «Гернику» Пикассо в музей современного искусства Центр королевы Софии. Почему? Потому что это должно отдельно существовать. Но все же я считаю, что музеи искусства до XX века должны делать выставки современного искусства, обязательно: они пропускают это через себя и устанавливают планку качества.

Вид инсталляции Йозефа Бойса «Экономические ценности» на биеннале «Манифеста 10». Зимний дворец, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург. 2014. Фото: Екатерина Алленова/Артгид

А.Б.: Новую оптику…

И.А.: Совершенно верно. Они должны это делать, например, в специальных залах. Мы тоже стараемся это делать, и это уже наши оценки, наш выбор, наша поддержка. Именно так, я думаю, должен развиваться музей.

Кейт Фаул: Вы занимали пост директора музея много лет и были инициатором многих изменений в нем. Не могли бы вы дать совет тем людям, которые заняли аналогичную должность совсем недавно. Например, Антон стал директором музея всего четыре года назад. Какой совет вы ему дадите?

И.А.: Обязательно внимательно выслушивайте своих коллег, но принимайте решения самостоятельно. Если ваше мнение совпадет с чьим-то еще — хорошо. Если нет — тоже неплохо.



ВВЕРХ

meta.ua Яндекс.Метрика
Image Slider

(c) Дизайн-група "Dolphins"